"Ангелы" спешат на помощь: как волонтёры солигорского поисково-спасательного отряда спасают других и находят себя

Внимание! Пропал человек! Мы часто видим подобные объявления в новостных сводках. В Солигорске поисками пропавших уже 13 лет занимаются не только сотрудники милиции. Вместе с ними на вызов спешит и поисково-спасательный отряд "Ангел". Кто эти люди? Что движет теми, кто готов бросить свои дела и отправиться в ночной лес? Как справляются с потерями и где берут силы для следующих поисков? Поговорили об этом откровенно с членами команды - координатором Еленой Михновец, техником Сергеем Гербутовым, информационным администратором Людмилой Жизневской и волонтёром Надеждой Куделько.

- Расскажите, как всё начиналось?

- История солигорского "Ангела" началась в 2012 г. Тогда несколько неравнодушных людей оказывали волонтёрскую помощь в основном на дорогах в ситуациях с ДТП. Так постепенно из группы инициативных добровольцев сформировался будущий отряд, и акцент помощи сместился на более широкую задачу – помогать людям вообще. Они стали откликаться в самых разных ситуациях, где требовалась поддержка.

В 2014 г. отряд возглавил Илья Довиденко. А пришёл он в "Ангел" в 2013 г. волонтёром, приняв активное участие в поисках пропавшего соседа. Этот личный опыт, прямое столкновение с чужой бедой, сыграл ключевую роль в его жизни. Оказалось, что участники группы ни разу не участвовали в поисках и слабо представляли, как это всё организовывать. Илья начал всё с нуля с единственным опытным волонтёром Михаилом, который ездил на поиски в Минске.

Они обратились к местным СМИ и те откликнулись: написали статью, выпустили ролик. Со временем познакомились и наладили работу с сотрудниками милиции. Постепенно увеличилось число волонтеров. Самостоятельно приобрели первое оборудование - две б/у рации, два компаса, пять сигнальных жилетов. Знания о том, как правильно искать людей, команда получала из интернета, учебных видеороликов, а также на учениях коллег из Минска. Чтобы не потерять заинтересованных людей и сплотить команду, раз в месяц Илья стал проводить собрания: сначала в кафе, а позже, по договорённости, в одной из солигорских школ.

Важным этапом развития стало объединение в 2017 г. с поисковиками из Слуцка в единый ПСО "Ангел" г. Солигорск - г.Слуцк. Это слияние расширило географию помощи, потребовало новой логистики и привело к созданию эффективной системы оповещения и сбора волонтёров.

Сейчас у нас есть опыт в самых разных ситуациях, особенно в координации с правоохранительными органами. Нас объединяет огромное желание помогать, и сейчас мы чётко понимаем, как действовать. Часто на месте поисков нас уже ждут сотрудники МЧС и милиции, чтобы мы, как волонтёры, взяли на себя координацию людей в лесу. Потому что, когда организация специализируется на чём-то одном, у неё получается лучше. Для МЧС и милиции поиск людей - не главная задача, у них много других обязанностей. А вот "Ангел" как раз нацелен на то, чтобы искать людей. У нас накоплен особый опыт, отработана чёткая структура, мы знаем, как правильно перемещаться и организовывать поиск.

Но самый важный момент это то, что мы здесь по зову сердца, а не за зарплату. Понимаете? К нам приходят те, кто действительно этого хочет. Некоторые приходят, присматриваются, понимают, что это не их, и уходят.

- Кто входит в команду? Какие-то особые люди?

- Никакой профессиональной "жилки" не требуется, стать "Ангелом" может любой желающий. Отряд нуждается в тех, кто готов ходить в лес в любое время суток, на любые расстояния, в любое время года и в любую погоду. Но если для лесных походов есть какие-то ограничения по здоровью, например, проблемы с опорно-двигательным аппаратом, можно выбрать другой путь. Рассылать ориентировки, создавать карты или работать с информацией. Ну а кому-то под силу расклеить ориентировки по городу, а потом пройти и снять их, когда человек найден. Помощь нужна везде, поэтому, если есть желание участвовать и помогать, тебе найдут занятие и научат всему.

У нас нет строгого отбора, главное - это осознанное решение. Конечно, новичков ждут обучающие встречи, где учат работать с компасом, навигатором, тактике поиска. Есть и испытательный срок, чтобы и человек понял, готов ли он, и мы смогли его узнать. Ведь работа эта не такая простая, как может показаться. За радужными историями скрываются и "подводные камни". Вот, например, Ксения. На первом выезде в лес она выбилась из сил и решила, что это не её, но руководитель предложил девушке попробовать себя в кухне, потому что нам нужны повара. Когда поиск затягивается, кто-то должен приготовить кофе или чай, накормить уставших волонтёров. Ксения ещё и на машине помогает с развозом людей. Это тоже важная часть работы.

- Как стать добровольцем солигорского ПСО "Ангел"?

- Вся информация об "Ангеле" есть в нашем Инстаграме и других соцсетях. Также любой желающий может прийти на наши ознакомительные встречи в Солигорске и Слуцке или поучаствовать в ознакомительных учениях в лесу.

Справочно: за годы существования поисково-спасательного отряда "Ангел" волонтёры откликнулись на 201 заявку о помощи, организовали 147 выездов. Задействовали силы 2 026 добровольцев. Нашли живыми 135 людей, погибшими – 41. Не найдеными осталось 25 человек.

- Что скрывается за названием "Ангел"? Что оно для вас значит?

- По сути "Ангел" - это люди в моём отряде, это отчасти моя семья. Я нашла близких по духу людей, добрых, с чистым сердцем, готовых в любой момент протянуть руку помощи совершенно незнакомому человеку. У нас общие черты и ценности.

- Раньше я не задумывалась, но сейчас пришло на ум: ангел-хранитель и наш значок с крылышками... Мне почему-то всегда представлялось как мы "летим" на помощь на этих крыльях. Эти же крылья, чтобы обнять, уберечь. Вот такая ассоциация.

- Почему в лесу важна подготовка?

- Понимаете, без подготовки человек в лесу будет проводить прочёс неправильно, хотя бы по одной причине: он не будет понимать, что от него требуется. Благодаря тому, что в "Ангеле" проходит много обучающих встреч и тренингов, отрабатываются технические моменты: как правильно прочёсывать лес, как пользоваться всем необходимым инструментарием. Это и компас, и рация, и навигаторы (например, Garmin, Locus), которые записывают наши треки. Изучается сама методика поиска.

Именно благодаря этому обучению ты понимаешь, зачем идешь в лес, что нужно делать. Тебе объясняют, какой должна быть дистанция между участниками группы, куда нужно поворачиваться, как осматривать местность, за чем следить, чтобы никто не отстал и не потерялся. Это очень важно донести до любого стороннего человека, который пришёл помочь.

Когда мы приезжаем на поиск, и к нам присоединяется много новых людей, мы всегда объясняем: вы должны идти так, чтобы постоянно видеть друг друга. Потому что если вы перестаёте видеть соседа, вы можете не заметить, что пропустили какой-то участок. Зачастую люди не до конца это осознают. Им в какой-то момент может стать неудобно обойти препятствие, они могут прижаться к соседу, с которым шли, и разговориться. В этот момент они отвлекаются. Для них это начинает напоминать скорее прогулку. Конечно, они хотят помочь и делают хорошее дело. Но из-за недостатка опыта и знаний провести поиск качественно не получается.

Люди часто не слышат или не осознают, что нужно идти, постоянно поддерживая визуальный контакт на расстоянии, а не "за ручку". При этом необходимо именно работать: смотреть по сторонам, оборачиваться назад (человек может быть и за деревом), осматривать завалы, ямы. Если есть предположение, что человек повесился, то нужно ещё и смотреть вверх, поднимать голову, чтобы не пройти мимо.

- Кого сложнее искать: детей, пожилых людей или взрослых? Почему?

- В принципе, все пропавшие редко "сидят на месте". Часто люди, особенно в стрессе, пренебрегают правилами и движутся по лесу. Это постоянное движение усложняет задачу. Особенно тяжело с пожилыми людьми, страдающими деменцией. Их поведение абсолютно непредсказуемо. Ты никогда не догадаешься, куда такой человек может пойти. Он может внезапно вспомнить какие-то места из своей молодости и направиться туда. Чтобы хоть как-то предугадать его маршрут, нужно, по сути, знать всю биографию пропавшего: где жил, учился, кто были его друзья, и не в последние годы, а десятилетия назад.

Со взрослыми, физически здоровыми людьми, в этом плане немного проще, они более выносливы и могут предпринять логичные действия для выживания.

С детьми самое  ужасное, что если их не находят почти сразу, то, как правило, обнаруживают уже погибшими. Вероятность найти ребёнка живым падает с каждым часом с неимоверной скоростью. Всё усложняет ещё и то, что детей сильно тянет к воде, и если водоёмы рядом, их часто находят именно там.

- Помните ли вы самый первый поиск? Каким он был эмоционально и организационно?

- Моим первым выездом стали поиски молодого человека, который сбежал из психоневрологического диспансера в Копыльском районе. Помню, что там было много различных организаций: и РОСН (вероятно, отряд специального назначения), и МЧС, и милиция, и "Ангел". Впервые попав в такую ситуацию, я подумала: "Боже, сколько людей! Что делать, куда деваться, что вообще происходит?". Тогда у меня сложилось чёткое впечатление: несмотря на то, сколько задействовано государственных служб, поисками руководит "Ангел", и все прислушиваются к волонтёрам. И хоть наш отряд не государственная структура, опыт даёт нам знания и понимание тонкостей.

В тот день мы парня не нашли, но позже его силами милиции обнаружили в Минске.

- Один из моих первых поисков был в Дубовом: мы искали 82-летнего мужчину. Он собирал в лесу ягоды с дочерью и пропал, когда та на минутку отвернулась. Дочь не растерялась, сообщила в милицию, а они уже вызвали нас.

Поиск запомнился лавиной самой разной, в том числе и недостоверной информацией от граждан. Мы начинали в лесу, но потом поступали звонки, что его видели то у трассы, то в другой деревне, то где-то ещё. Дочь постоянно была с нами, она очень переживала, чувствовала вину и ответственность.

В итоге поиск одного человека охватил все территории: лес, город, деревни. Для меня, как для нового волонтёра, этот опыт оказался очень большим во всех сферах. А ещё он подстегнул меня, придал значимость тому, что мы делаем. Я видел дочь этого мужчины, регулярно с ней общался, видел, как она переживает и плачет. Эти эмоции беспомощного человека, который хватается за любую соломинку, дали мне силы и желание помогать дальше.

- Тогда искали 18-летнего парня Луку. Меня очень впечатлила чёткая организация: регистрация, выдача пронумерованного снаряжения. В этот набор входят компас, светоотражающий жилет, фонарик (было вечернее время). Обязательно выдают запасные батарейки. Старшим группы выдают рации, GPS-навигаторы , также используются специальные программы вроде Locus. Далее минимальный инструктаж от старших, перепись группы пофамильно.

Мы искали парня  на "Тропе здоровья", потому что там в последний раз ловился сигнал его телефона. Запомнилось, что родственники и друзья пропавшего приехали неподготовленные: кто-то в шлёпанцах, кто-то в туфлях. Им объясняли, что в лесу так ходить нельзя, но они очень хотели помочь. Например, была коллега мамы пропавшего, Людмила. Она приехала в модных туфлях, но её включили в группу, и она работала очень чётко. Все подруги мальчика, которые пришли, молодцы, шли через бурелом, пролезали, как могли.

Я тогда ещё терялась, не понимала, куда мы идём и что делаем. Старшие показывали направление. Было сложно, потому что темно, и только фонарики освещают путь. Нам дали задание обследовать квадрат 500 на 500 метров. Мы прошли, наверное, половину, когда по рации сказали: "Всё, возвращаемся на штаб".

Мальчика нашли погибшим (он повесился), и у одной из тех женщин, которая пришла в туфлях, началась сильная паника и истерика. Она просто растерялась, схватилась за голову и побежала в лес. Другая женщина, постарше, отреагировала нормально. Мы сразу же стали выводить всех из леса, а старшие парни остались на месте. Панику удалось прекратить, потом уже занимались другими процедурами.

- Расскажите про самый тяжёлый поиск за всё время

-  Для меня самым тяжёлым стал поиск девочки по имени Майя. До этого я уже участвовала в детских поисках. В первый раз я ехала с одной мыслью: "Только бы не я нашла". Я надеялась, что ребёнка найдут живым, но в глубине души боялась стать тем, кто обнаружит тело. Я не представляла, как можно пережить такой момент, и думала, что это могло бы стать концом моей волонтёрской деятельности. В первый раз девочку нашли живой. Поэтому я ехала на поиск Майи с оптимистическим настроем: "Тогда нашли, и сейчас найдём".

Когда человека находят погибшим, по рации никогда не сообщают подробностей. Обычно звучит только сухая команда: "Возвращаемся на штаб". Это делается, чтобы не сеять панику и лишние вопросы, особенно при родственниках. В тот раз я была старшей в группе. Мы были в лесу, когда услышали эту команду. Возвращаясь на базу, мы уже всё понимали. Девочку нашли на третьи сутки. Это был масштабный общебелорусский поиск несколько лет назад.

- Ещё один запомнившийся всем тяжёлый поиск - мальчик Максим с особенностями развития. Тогда был объявлен "Красный щит". На такой вызов собираются все отряды, не считая километров. Каждый оценивает лишь свои физические силы и то, насколько сможет помочь на месте.

Мы выезжали несколько раз. Самым тяжёлым было непонятное, изматывающее напряжение от того, что мы не могли понять, где он может быть. Поиски шли уже шесть дней, в них участвовало больше тысячи человек, волонтёров и профессионалов. Этот постоянный вопрос "Где он? Почему столько людей не могут найти?" очень сильно давил на всех.

Накануне исчезновения Максима  в Беларуси как раз проходили международные учения с участием российских поисковых отрядов. Многие из приезжих волонтёров остались и помогали в организации поисков мальчика, делились оборудованием. Такая взаимовыручка очень сильно объединяет отряды, и не только в рамках одной страны.

- Для меня самым тяжёлым был один из общих поисков, где работало сразу несколько отрядов "Ангела". Пропал маленький мальчик, около двух с половиной лет, из цыганской семьи. Дети играли во дворе, взрослые ненадолго отвлеклись, и ребёнок ушёл. Местность вокруг была очень опасной, с множеством ирригационных каналов. Но мы надеялись на лучшее.

Наша группа прочёсывала свой квадрат. Когда почти всё проверили, остался один небольшой участок, туда направили двух человек, а мы пошли дальше. И буквально через пару минут поступило сообщение: мальчик найден, он упал в канаву и утонул. Когда все вернулись к тому месту, на людях не было лиц, каждый переживал эту потерю как свою собственную трагедию. А потом пришли родители… Их просто переполняли эмоции, все пытались успокоить друг друга. Этот момент был невероятно тяжёлым.

Со временем, наверное, начинаешь воспринимать такое немного легче, особенно если это не первый подобный опыт. Но это всегда оставляет на сердце рубец, тёмное пятно.

- Как вы переживаете ситуации, когда человека не удаётся спасти?

- Это очень сложно. Когда по рации звучит "возвращаемся на штаб" и становится ясно, что надежды нет, наступает пустота и тяжесть. Первые дни после такого поиска мысли постоянно возвращаются к произошедшему, к лицам родственников. Бывает чувство вины или бессилия. С опытом приходит понимание необходимости профессиональной дистанции. Важно осознавать, что ты сделал всё возможное в данных условиях.

Ключевое - не держать переживания в себе. В отряде есть негласная поддержка: можно и нужно говорить об этом с товарищами, которые были рядом и понимают тебя без слов. Со временем острая боль притупляется, но память и ответственность остаются. Именно понимание цены жизни, как ни парадоксально, дает силы продолжать. Каждый новый выезд - это новый шанс не допустить трагедии, шанс найти человека живым. Ради этого шанса мы снова и снова собираемся в путь.

- Бывает ли чувство бессилия? И что помогает не сломаться?

- Да, бессилие бывает, особенно во время длительных поисков. Вот, например, случай с мужчиной, которого мы искали прошлым летом. Это были поиски не одного дня. Мы в течение нескольких недель множество раз выезжали, осматривали огромные территории, а результата всё не было. И каждый раз: нет, нет, нет...

Но мы не теряли надежды, держались. В какой-то момент оставался последний непроверенный участок - заболоченный. Мы предложили поработать там кинологам. И когда после аномальной жары местность немного подсохла, они смогли пройти именно туда, куда мы не могли. И нашли там этого мужчину. Трудно описать чувства в такой момент. С одной стороны, какое-то облегчение от того, что поиск завершён и родные получат ясность. С другой - огромная жалость. Его мать была с нами на каждом выезде. Она, не жалея сил, постоянно помогала: несла воду в такую жару, когда было больше 30 градусов. Она участвовала буквально во всём, рука об руку с волонтёрами, и даже привлекала к поискам своих родственников и знакомых. И когда видишь, как она сама не теряет веру в то, что найдёт сына, как из последних сил борется, - ты просто не можешь сдаться. Ты заряжаешься её силой и надеешься вместе с ней до самого конца.

- Как эти поиски меняют вас как людей?

- Это точно закаляет. Ещё больше хочется помогать людям,  когда видишь результат. Думаю, что мы все в отряде сходимся во мнении, что эта деятельность развивает в нас организационные качества: мы становимся более собранными, внимательными. Но что ещё важнее, она развивает человеческие качества, саму человечность. Когда ты приходишь в лес и видишь, сколько людей откликнулось, сколько незнакомцев готовы помочь, - ты понимаешь, что в мире ещё много света, добра и настоящего. А когда родственники искренне благодарят, ты осознаёшь, что всё это - не зря. В душе поселяется что-то светлое.

Сейчас многие размышляют о смысле жизни, задаются вопросом "для чего я живу?". Мне кажется, участие в "Ангеле" даёт на него очень конкретный ответ. Если хочешь почувствовать, что проживаешь жизнь не зря, - активно участвуй в жизни отряда.

История солигорчанки-добровольца:

У нашей соседки потерялся отец, искали его месяц. Женщина  обратилась к нам с просьбой помочь в поисках, отказаться мы не могли , поэтому с мужем приняли участие. Нас разделили на группы по 8-9 человек, всех расставили примерно полтора-два метра друг от друга. Наш квадрат был 500 на 500. Самое сложное было пробираться через лес (свернуть никуда нельзя): лезешь и по деревьям и под ними, так как нельзя уходить со своей линии. Ветки царапали лицо, я порвала спортивный костюм. Падала несколько раз. Проходили через поле, где рос борщевик (у меня от него был ожег на щеке).

Трудность была еще в том, что не останавливались на отдых (один раз на минут 10), и  так ходили по лесу с 6:00 до 14:00. Наверное, второй раз я бы не пошла, разве что на поиски ребенка. Но отдаю должное тем, кто этим занимается на постоянной основе - это огромный труд. И я никогда даже и не думала , что это настолько сложно, пока не поучаствовала сама.

- Какой момент в вашей работе вы вспоминаете с улыбкой даже сейчас?

- Это чувство от благотворительных встреч, когда на тебя смотрят те самые глаза, которые тебя ждут, которые радуются твоему присутствию. Иногда пересматриваешь фотографии и понимаешь, как много сделал. Чувствуешь себя маленьким героем. Например, мои первые поиски ребёнка. Девочка, два годика, убежала в лес. Искали уже в темноте с тепловизорами и нашли. Стоит огромная толпа людей, и выходит мужчина с этой крошечной спящей девочкой на руках. Вот это осознание, ради которого и хочешь находиться в отряде. Дети в лесу могут просто лечь и уснуть, у них инстинкт самосохранения не так развит. Когда её вынесли - это было что-то волшебное.

Или случай с двумя сестричками. Они ушли гулять и заснули под ёлочкой. Потом в машине "скорой" рассказывали, что видели зайчика и совсем не испугались. Они такие непосредственные, смотрят на всех, будто спрашивая: "Чего вы все тут собрались?". Глобальность происшествия до них не доходит, поэтому они спокойнее всех.

Ещё один яркий момент, когда в лесу слышишь слова "найден, жив". Читать это в ориентировке - одно дело, а когда это происходит непосредственно рядом с тобой… Эмоции не описать.

Был и забавный случай. Одну бабушку искали в лесном массиве. Оказалось, она вышла к дороге, её подвезла "скорая", но не до конца. А мимо как раз ехал наш волонтёр на поиски. Увидел бабушку, сверился с ориентировкой - похожа! Посадил в машину и привёз на место сбора. Мы все стояли, не могли поверить. Так, по дороге на задание, он её и нашёл. Если бы не он, неизвестно, как бы бабушка справилась одна на холоде.

- Есть ли мифы о поисках, которые вы хотели бы развеять?

- Самый главный миф - что заявление о пропаже человека можно подать только через трое суток. Это абсолютная неправда. Если через час вы поняли, что человек пропал, надо сразу идти в милицию. Ни одни поиски не начинаются без заявления. Даже если заявка поступает напрямую в "Ангел", мы всё равно переадресуем её в милицию и просим родственников обратиться туда. Потому что могут быть разные причины пропажи, и милиция должна отрабатывать все версии. Заявление принимают сразу. 

- Что для поиска важнее всего: время, люди или техника?

- Главное - время. Его потеря - самая большая ошибка. Типичная ситуация: человек утром ушёл в лес, должен был вернуться к обеду. Родные сами идут искать, никому не сообщая, начинает темнеть, они не находят. Проходит уже 12 часов. Пока заявка поступит в "Ангел", пока мы соберёмся, пока приедем, распределим задачи, разберём карту… Время уходит.

Затем важна полная и честная информация от родных. Когда это уже случилось, нужно быть честным, как на исповеди. Рассказать всё: если были ссоры, если человек выпивал, любые причины, по которым он мог уйти. Не пытаться что-то утаить, потому что именно эти детали часто оказываются ключевыми.

А уже потом люди, техника и чёткая организация. Без первых двух факторов эффективность всего остального резко падает.

- А как начинается организация поисков?

- Когда к нам поступает заявка от родственников, мы начинаем уточнять информацию, обзванивать, перепроверять. Часть данных обрабатываем совместно с милицией, например, если у человека был телефон, чтобы сузить район поиска. Потом создаётся ориентировка, которую мы публикуем в соцсетях для поиска свидетелей. Это особенно помогает в городских поисках. Обязательно обзваниваются больницы, отделения милиции в других городах, вдруг человек там.

Дальше решается, какой это будет поиск: городской или лесной, определяется время выезда, собирается оборудование. Если информация указывает на точечный поиск, то выбираются конкретные волонтёры для закрытия задач. Всё зависит от первоначальных данных. Если человек, например, уехал в другую страну, то наши выезды ничего не дадут. Поэтому так важна правильная обработка изначальной информации. В случае необходимости нам помогает МЧС, у них есть дроны.

- Как обычные жители города могут помочь, даже не вступая в отряд?

- Первое и самое простое - распространение информации. Это репосты наших записей и ориентировок в соцсетях: ВКонтакте, Инстаграме, Телеграме, можно выкладывать в сторис. Чем больше людей увидят, тем выше шанс, что кто-то из свидетелей откликнется. Как недавно было: парня из Слуцка нашли в Солигорске, потому что его просто узнали по ориентировке.

Второе  - финансовая помощь. У нас есть реквизиты, на которые можно перевести любую сумму. Даже 5 рублей для нас - деньги, потому что нас никто не финансирует. Каждый выезд организовывается за счёт средств волонтёров или общих накоплений отряда. Очень многое уходит на топливо, если кто-то едет на своей машине, мы часто сбрасываемся за бензин. Любое оборудование, снаряжение покупается на наши средства. У нас теперь есть свой автомобиль  - это был большой прорыв. Но машину нужно заправлять и обслуживать. И наоборот, благодаря этой машине мы не только эффективнее ведём поиски, но и помогаем в других ситуациях. Например, во время недавней метели вытаскивали застрявшие машины. Чем больше нам помогают, тем больше мы можем отдать в ответ.

И третье, пожалуй, самое важное - быть внимательнее друг к другу, смотреть вокруг. Если увидел на улице человека, похожего на того, кого ищут по ориентировке, то не проходить мимо. Остановиться, помочь, довести до безопасного места или вызвать помощь.

- Был ли момент, когда вы хотели уйти, что вас остановило?

- Был такой промежуток в жизни, когда я работала всё время в "ковидном" режиме. У меня просто не хватало времени, я периодически вырывалась, но участвовала очень мало. Когда этот период закончился, я как будто выдохнула. И заметила, что выдохнула не только от ковида, но и от "Ангела". Я почти полгода, а может и год, просто переводила какие-то суммы, делала репосты. Было один-два выезда за год. И в какой-то момент я задумалась: не стоит ли мне уйти, не занимать место, чтобы на меня не рассчитывали, раз я не участвую. Посидела, подумала: "А куда я денусь?". И резко включилась обратно, даже активнее, чем когда только пришла. Этот момент осознания, снова сделать выбор, нужно это тебе или нет,  заставил вернуться с новой силой.

- У меня было желание отдалиться, когда всё накопилось. Потому что я не просто волонтёр, я ещё и администратор, координатор. Была личная загруженность. В какой-то момент наступило чувство, что ты просто устал, хочешь выдохнуть и успокоиться. Но меня остановила мысль: "Как же всё это без меня? Кто, если не мы?". В какой-то момент сработал этот переключатель. После этого ты как-то снова заряжаешься и идёшь дальше. Просто иногда нужно время, чтобы выдохнуть от усталости, потому что это всё равно часть тебя.

- Что вы чувствуете, когда находите человека живым?

- Это ни с чем не сравнимый момент, когда находишь живого человека. Когда выходишь из леса и видишь счастливых родственников, которые обнимают своего близкого. Когда понимаешь, что ему, по сути, даже не требуется срочная медицинская помощь. Участие в таких поисках перекрывает любые другие эмоции. Видеть лица родственников, слышать их бесконечные "спасибо, спасибо вам большое" - это неописуемо. Они говорят и говорят. Это очень приятно, но, конечно, это эмоции от поиска с хорошим концом. О хорошем тоже нужно говорить.

- Какова жизнь отряда вне поисков?

- В "Ангеле" мы занимаемся не только поисковой работой. У нас проходят различные внутренние мероприятия, корпоративы: мы вместе отмечаем Новый год, день рождения отряда. Мы также активно занимаемся благотворительностью. Например, уже несколько лет помогаем тому самому Липовскому психоневрологическому диспансеру, откуда когда-то искали пациента. С его руководством мы как раз и познакомились на тех поисках, и сотрудничество продолжилось. Перед Новым годом участники отряда готовят сценарии, разбирают роли и ездят туда с праздничными представлениями. Нужно немного понимать специфику: там находятся люди с нарушениями, и они порой воспринимают такие визиты даже более трепетно и ярко, чем дети. Для них это настоящий праздник, в котором они очень нуждаются. Они всегда рады любой помощи и никогда не привередничают, мы с благодарностью забираем абсолютно всё, что нам дают для них, вплоть до канцелярских товаров. Организация такого праздника имеет особое значение, потому что видеть их искренние, неподдельные эмоции - бесценно.

Мы также помогаем в сборах средств для тяжелобольных детей. Когда появляется информация о таком сборе, мы размещаем её в наших внутренних чатах, и многие участники отряда, включая нас самих, скидываются и переводят средства на благотворительные счета.

Ещё мы проводим учебные занятия, в основном в школах, по технике безопасности и правилам поведения на каникулах. Организуем встречи и публичные мероприятия. Например, на День города мы устраивали свой павильон, где рассказывали об отряде, показывали фильмы о нашей работе и о проблеме пропажи людей, знакомили горожан с нашей деятельностью.

Кроме того, совместно со спортсменами помогаем в организации спортивных мероприятий, таких как забеги с дистанциями по полигону или триатлон на велосипедах. Наша задача там - дежурство и координация на участках. Мы находимся наготове, чтобы в случае необходимости оказать первую помощь и эвакуировать человека. Ведь если участник сошёл с трассы и заблудился в лесу, это уже попадает в нашу специфику. У нас есть рации для оперативной связи, и мы хорошо ориентируемся на местности, чтобы понять, куда вывести людей.

 - Если бы вы могли сказать одну фразу всем солигорчанам, что бы это было?

- Берегите себя и близких.